«Предсказание-и-влияние с точностью, масштабом и глубиной»… и карты таро. Часть 4

Всем привет, на связи Илья Радевич и у нас финал!

Мы проделали большой путь и сегодня попробуем разобраться вот с этими странными "точностью", "масштабом" и "глубиной" - вдруг это что-то важное. Итак, в силу того, что полная цель Контекстуальной поведенческой науки (Hayes, 2012) звучит как "Предсказание-и-влияние с точностью, масштабом и глубиной", что, согласитесь, выглядит достаточно длинно, я встречаюсь с двумя ситуациями. С одной стороны, этот критерий часто сокращается до просто "предсказания-и-влияния" - что правда удобно, с другой стороны, я вижу, что сами вот эти наши "точность, масштаб и глубина" воспринимаются скорее как риторический и поэтический хвост. И действительно красивее звучит не просто "предсказание-и-влияние", а именно "предсказание-и-влияние с точностью, масштабом и глубиной". И мне кажется очень несправедливым, когда к этим словам относятся именно так, ведь в Контекстуальной поведенческой науке (CBS) критерии точности (precision), масштаба (scope) и глубины (depth) являются фундаментальными параметрами оценки качества научных теорий и аналитических концепций.

Итак, с этого и стоит начать: с того, что вот эти "точность, масштаб и глубина" - это контекстуалистские критерии. То есть если мы, преисполненные КПН, подойдем к кому-нибудь не в теме CBS и спросим: "а не теряет ли ваша модель в точности или масштабе, или глубине?" - нас скорее всего вообще не поймут. Что такое точность? Что такое масштаб? Глубина? Вы когда-нибудь задумывались, откуда эти странные слова взялись? 

Итак, в легендарной статье 1988го года, где Стивен Хэйс представляет нам метод корневых метафор Стефена Пеппера и выбирает выделенный им контекстуализм в качестве философской платформы новой науки о поведении, мы читаем, что:

Мировые гипотезы различаются по масштабу (т.е. диапазону включаемых событий) и по точности (т.е. степени ограниченности числа альтернативных интерпретаций этих событий), и их адекватность определяется степенью достижения этих параметров. В идеале картина мира обладает неограниченным масштабом и столь высокой точностью, что допускает лишь одну-единственную интерпретацию любого события. На практике все сколько-нибудь адекватные современные картины мира далеки от этого идеала. Масштаб и точность, как правило, обратно пропорциональны: модель, точно определяющая, как интерпретировать данное событие, обычно включает меньше событий, чем модель, допускающая несколько способов рассмотрения одного и того же события.

А в статье 1999го года, где Хэйс размышляет о сознании, уже вот, и "глубина" есть, посмотрите:

Поведенческо-аналитическая форма контекстуалистского бихевиоризма ставит перед собой цели предсказания и влияния на организмические взаимодействия в контексте и с контекстом. Она стремится к эмпирически обоснованным анализам, которые достигают всех этих целей совместно (а не любой по отдельности) с точностью (ограниченный набор конструктов применим к любому конкретному событию), охватом (широкий круг событий может быть проанализирован с помощью этих конструктов) и глубиной (аналитические конструкты на психологическом уровне согласуются с конструктами на других уровнях).

Насколько я могу судить, первые два критерия (точность и масштаб) явно восходят к Пепперу, тогда как глубина появляется уже в хэйсовской переработке этой линии и становится частью нормативной цели функционального контекстуализма. И чтобы попробовать разобраться с первыми двумя, я предлагаю к самому Пепперу и обратиться.

Итак, у Стефена Пеппера критерии точности и масштаба (или широты охвата) появляются там, где ему нужно оценить выделяемые им картины мира по степени их адекватности. На данном этапе очень важно вспомнить, что Стефен Пеппер, грубо говоря, стремился понять, почему два человека, которые называют себя учеными, могут говорить настолько разные (ортогональные друг другу) вещи и с этой целью он создал свой метод, который назвал "методом корневых метафор". Этот метод призван проанализировать то, что мы сейчас в CBS называем философскими основаниями или "картинами мира, лежащими в основе мировоззрения, претендующих на научность". И в логике Пеппера большинство таких позиций можно сгруппировать по тому, к какой области здравого смысла они восходят, то есть из какой метафоры мира вырастают их ключевые понятия. Такие метафоры он, собственно, и назвал корневыми. Пеппер выделял семь или восемь (он так и пишет: "семь или восемь") корневых метафор и соответственно семь или восемь мировоззрений, которые на них основаны (милетсцизм, анимизм, мистицизм, формизм, механицизм, контекстуализм и органицизм + еще одна, которую он не выделяет отдельно). 

И каждое выделенное Пеппером мировоззрение имеет амбиции охватить своим объяснением "весь мир", поэтому такие мировоззрения Пеппер и называет "мировыми гипотезами". А еще каждое мировоззрение в системе Пеппера не совместимо друг с другом и каждое из них друг с другом конкурирует. И как же тогда нам отсеять "слабые" и оставить "сильных"? И на этом этапе Пепперу и оказываются нужны вот эти самые критерии точности и масштаба. Те мировые гипотезы, которые откровенно не проходят проверку "точностью и масштабом", у Пеппера называются "относительно неадекватными", а те, что проходят такую проверку - "относительно адекватными". И таких гипотез (относительно адекватных) у Пеппера четыре: формизм, механицизм, контекстуализм и органицизм. Итак, Пеппер вводит точность и масштаб как способы оценить и проверить конструкты, выбранного нами мировоззрения. Точность включает в себя строгость, в каком-то смысле, однозначность (но точность не сводима к однозначности - это важно) определения наших конструктов, а масштаб - это про диапазон фактов, которые наши категории могут охватить своим объяснением. Масштаб легко спутать с "универсальностью", и мне важно заметить, что масштаб не тождественен универсальности.

А что же CBS? А CBS в примерах, поясняющих точность и масштаб, обычно нам дает коротенькие примеры с рецептом хлеба и анимизмом. Вернемся к любимой статье 2012-го года, где авторы пишут, что "рецепт хлеба обладает точностью, но не масштабом, а анимизм - наоборот". И правда ведь! Но тут нам совсем никуда без пояснительной бригады, поэтому поясним. 

Итак, рецепт хлеба достаточно точный и однозначный: у нас есть определенная последовательность действий и условий, мы можем менять условия, вносить какие-то новые ингредиенты, экспериментировать с разными видами хлеба, печь его в разного вида печах, но все равно у нас будет некоторый однозначный "каркас", который на выходе даст то, что мы называем хлебом. И это хороший пример хорошей точности, но следуя рецепту хлеба, мы не приготовим суп, мы "сужены" только хлебом и хороший пример потери по масштабу. 

А анимизм - это картина мира, в которой мы мыслим мир как некий "великий дух", наделенный собственной волей. В такой картине мира все происходящие события интерпретируются через эту призму: если все есть Великий Дух, то буквально все и есть Великий Дух и/или проявление его воли, ничто нельзя объяснить как не Великий Дух. Это очень хороший пример достаточно широкого масштаба, но так как воля Великого Духа нам не известна и он не предсказуем, то и трактовать то или иное событие можно как угодно. Кто поймет его, Великого Духа? Только Великий Посланник, пророк, которому остается только верить на слово. И анимизм - это очень хороший пример потери в точности. Собственно в своем методе корневых метафор Стефен Пеппер и вводит анимизм как пример того, как при неограниченном масштабе картина мира может радикально провалиться в точности и стать "неадекватной".

Итак, тут нам должно стать понятнее, что точность и масштаб - это не поэтический троп, а важнейшие критерии философской адекватности наших объяснительных моделей и нашего мировоззрения в целом, которые предложил Пеппер. В логике метода Пеппера, если мы теряем в точности или масштабе, мы теряем именно в своей научной адекватности. И если мы вернемся к картам таро, то давайте на них посмотрим через критерии точности и масштаба! Итак, использование карт таро в нашей практике может значительно добавлять нам масштаба (у карт на любой случай жизни в любой ее области будет какой-то ответ), но как и в случае с анимизмом, мы неминуемо потеряем в точности: карты можно интерпретировать как угодно. То есть использование карт таро в практике CBS еще и тут не проходит нашу проверку. 

А теперь обратимся к глубине. В статье 2012-го мы находим следующее:

"...глубина означает, что аналитические концепции согласованы между собой в рамках хорошо обоснованных научных областей. [...]. Наука особенно преуспела в создании идей, одновременно отвечающих всем этим критериям, и такие формулы, как E=mc², знамениты именно по этой причине. Ограничения по точности и масштабу уменьшают практическую полезность научного знания; ограничения по глубине препятствуют его интеграции. Таким образом, достижение научных целей с точностью, масштабом и глубиной является в конечном счёте вопросом практической значимости."

Из этого отрывка можно предположить, что критерий "глубины" призван стать тем самым "мостиком", через который мы удерживаем от изолированности относительно других научных областей. На критерии глубины я, признаюсь честно, плаваю, поскольку нигде не видел в статьях ясной формулировки, вроде "я привношу этот критерий для...", или "этот критерий нам необходим, потому что...", или "из этого критерия вытекают такие обязательства…, и они..." И лично мне кажется, что данный критерий отражает некоторые амбиции относительно положения КПН среди других наук и вписывается в общий исторический контекст. Все же и Скиннер, и Кантор мыслили психологию как естественную науку и рассматривали поведение как природный процесс, оставаясь при этом вне метафизического реализма. Они считали, что поведенческая психология - это естественнонаучная дисциплина, что она уникальна и может и должна иметь научный статус наравне с биологией, физикой, химией. Скиннеру не удалось убедить широкие научные круги, что его радикальный бихевиоризм - это естественная наука и в книге "Эволюция и КПН" под редакцией Хэйса и Уилсона (не Келли, а Дэвида), первые главы очень ярко отражают эту драму. Поэтому мне кажется, что критерий "глубины" призван нас ориентировать еще и на то, что происходит в больших естественнонаучных кругах, прислушиваться к их критике и "приземлять" нашу философию и наш язык и сюда тоже. У этого момента есть свои сложности и споры. Они сами по себе крайне важны и интересны, но я позволю себе их не упоминать в этом цикле, указав лишь на то, что критерий "глубины" призван нас с одной стороны ориентировать на натуралистический характер науки о поведении и защищать от биологического редукционизма (попыток объяснить психологические события через биологические) - с другой.

Ох, на этом я остановлюсь и сообщу о конце этого маленького большого цикла про критерий "предсказания-и-влияния с точностью, масштабом и глубиной". Я надеюсь, что мне удалось раскрыть то, насколько это, с одной стороны, строгий критерий, а с другой - полезный и значимый. В нем все: и наше, CBS-ориентированное, понимание науки, и наша а-онтология, и антидуализм, и контекстуализм Пеппера, и прагматизм в некоторых его нормативных аспектах. И если вам где-то стало интереснее и понятнее, то моя цель достигнута. Спасибо, что/если дочитали до этого момента!

P.S. 

И мне важно дописать отдельно заметку ко всему циклу.

Всё, что я здесь предлагал, - это не призыв к "единственно верному" способу думать, работать или быть контекстуально-поведенческим специалистом. И уж точно не попытка сказать, что творчество в КПН терапии - это что-то подозрительное или опасное само по себе.

Скорее наоборот!

Функциональный контекстуализм и критерий предсказания-и-влияния с точностью, масштабом и глубиной я люблю именно за то, что они освобождают пространство для творчества, а не сужают его. Но это не свобода в хаосе, а свобода, у которой есть определенные рамки, есть опора и именно про эту опору и хотелось рассказать предложенным вам циклом.

Для меня критическая позиция в КПН - это не "вечно сомневаться" и не "всё деконструировать". Это привычка регулярно спрашивать себя:

- что именно я здесь предполагаю?

- какие функциональные связи я описываю?

- где здесь прогноз?

- где переменные, на которые я реально могу повлиять?

- и что будет считаться признаком того, что моя гипотеза не выдержала проверки?

Собственный стиль, свой язык, свои метафоры, свои приёмы - это не только допустимо у нас в КПН, это неизбежно. Мы все разные, контексты разные, клиенты разные, и механического применения одной и той же схемы тут быть не может. Но стиль - это не то же самое, что эклектика. И творчество - это не то же самое, что отсутствие критериев.

Мне кажется, одна из сильных сторон КПН как раз в том, что она предлагает очень строгий компас, но не диктует сам маршрут. Она не говорит, что именно мы обязаны делать в каждом конкретном случае, она призывает нас проверять, куда мы идём, зачем и по каким признакам мы поймём, что заблудились.

Так что если после этого цикла у вас появилось больше вопросов, чем ответов - это, по-моему, хороший знак. Если захотелось спорить, уточнять и предлагать своё понимание - ещё лучше. Если появилось желание попробовать что-то своё, но при этом не терять из виду прогноз, влияние и проверяемость - значит, всё это было не зря.

Для меня КПН - это не про идеальную чистоту подхода, а про ответственность за то, что мы делаем, как мы это объясняем и какие последствия это имеет. И вот эту ответственность, да, её я считаю очень важной. Простите, если где-то получилось строго или назидательно - никакого права кого-то чему-то учить или как-то правильно понимать я не имею и за собой не мыслю.

Всем спасибо!

Референсы к этой части

Hayes, S. C., Hayes, L. J., & Reese, H. W. (1988). Finding the philosophical core: A review of Stephen C. Pepper's World Hypotheses: A Study in Evidence. Journal of the Experimental Analysis of Behavior, 50(1), 97–111.

Hayes, S.C., Wilson, K.G., Gifford, E.V. (1999). Consciousness and Private Events. In: Thyer, B.A. (eds) The Philosophical Legacy of Behaviorism. Studies in Cognitive Systems, vol 22. Springer, Dordrecht. 

Hayes, S. C., Barnes-Holmes, D., & Wilson, K. G. (2012). Contextual behavioral science: Creating a science more adequate to the challenge of the human condition. Journal of Contextual Behavioral Science, 1(1–2), 1–16.

Pepper, S. C. (1942). World hypotheses: A study in evidence. University of California Press.